Пол Гендер

МИР СМЕШНЫХ СЦЕН

 

                    Плоти

Плоть от плоти, я часто судим чужаками,

староверами или тёртыми,

скованными подобными им пиджаками,

как стенами узник, только — четвёртыми.

 

А теперь и тобой, вечно стильным, сытым, кающимся,

грешным — шесть из семи — не без гордости, в коей опыт,

уважаемым кем бы то ни было, спотыкающимся,

тяжесть плеч ощущая, чередующим мат и ропот.

 

И вот самообманщик уже и пока ученик, способный на всё

разбрелись полюсами, каждый прав на своём берегу,

и хотя я давно твои трюки любые, не без горести чёрной просёк,

плоть от плоти, я память, я честь и я имя твоё — берегу.

2016


                    Молча

Есть вечера, где простор затянули крыши

и несуществующий бог там совсем ничего не услышит,

окна закрылись массивом домов напротив,

и, оставшись один, ты не знаешь, что дальше. Вроде

 

стены не давят, и мир не безумен и бешен,

всё здесь на месте: и люди, и книги, и вещи — 

ты можешь читать, говорить, и дышать — сколько влезет,

не думать о том, кто ты есть, и насколько ты здесь полезен.

 

Ты бьёшь комаров, ставишь чайник, наводишь порядок,

и вроде не нужно сейчас, чтобы кто-то — пусть даже родной — был рядом,

не нужно совсем, чтобы кто-то глядел тебе в спину,

не нужно желать избежать этих глаз или сгинуть.

 

И сколько бы ты ни хотел или мог — пустыми

пространствами вечер — пусть хоть на секунду! — застынет,

и время, как мать, тебя нежно из рук отпустит,

и страх первородный уснёт в первородной грусти.

2016


 

                    Трещина

Среди с мостов свисающих голов

и луж, телепортирующих к звездам,

средь войн за мир, миров, цветов, полов,

между роженицы теплом и льдом погоста

 

ты, вдруг, моргнув, развидеть тьму не в воле,

нырнешь туда, где звукам места нет,

как мыслям, времени, как страху или боли — 

в этом тоннеле нет конца, а значит свет

 

отсутствует, как сам тоннель. Вчера

ты будешь пережёвывать, как скретч,

сегодня раздробишь на вечера,

а завтра превратишь из слова — в речь.

 

Но суть процесса ты поймешь, впитав

кажинный невозможнейший вопрос,

не находя ответ — ответом став.

(От вброса до некроза путь был прост.)

 

Размежив веки, сквозь века веков

вернешься в нахождение у трещины,

все "до" нее — дорога дураков,

ты — "после". Впереди — стихи. И женщины.

2016

                    Войд 

Всё в себе. Неделя за неделей,

чеканя шаг, топча поверхность мозга,

проходят. Не живу — терплю, на деле

всё ровно, а буквально — плоско.

 

Полоской губы, хлопающей дверью.

Взгляд отведу — на полотне окна

не звёзды, нет, какая-то потеря,

снедаемая тягой волокна,

 

негласной схемой, воздухом, пространством,

удобством предрешённости, теплом.

Ты ближе к Солнцу, если всё убранство

зеркальное? Сгоришь, и поделом.

 

Нам, смертным, одиночества простор,

что смерть, а тишина — бессмыслица.

Себя не слышно в хтоне спящих гор.

Себе с собой не нужно и не дышится.

 

Но, уходя, оставив гул подъезда

за гордо вжатыми от холода плечами,

ты вслушайся в ничто пустого места,

где мысли бы охотно покричали.

 

Замри, забудь себя, окаменей,

распавшись в пыль, быть может и услышишь:

Вселенная кричит, как мы о ней, и

этот крик тем громче, чем мы тише.

12.12.2016
 

 

                    Сквозное

Место, откуда я родом,

пахнет железом и зеленью,

на вкус оно кровь и щавель,

на цвет там товарищей нет.

 

В месте, где я изменился,

полно подлецов и бродяг,

впрочем, не больше, чем, скажем,

везде, где висят зеркала.

 

Место, где мы живём,

мне машет подъемными кранами;

у ног одного из них

я в сумерки вижу звезду.

 

Места, где могу поспать,

похожи на всё на свете,

там плачет ребёнком ветер

и слепят глаза фонари.

20.4.2017

 

 

***
Встряхнётся утро, рдея. Я смету

с тетради неотёсанные строчки.

Окно притянет взгляд: восток в меду,

мелькнула ласточка, бегущая от ночи.

 

И в тесноте два облака следят

за мной, стихами — вспышками застывши.

Давно следят, союз их — тот же взгляд,

что словлен говорящим, но неслышным.

 

Слепыми бельмами уставился рассвет,
в них не узнать пытливости, указа;

ни осуждения, ни верности

в них нет, в них ничего нет, кроме формы глаза.

 

Моргнуло вдруг, свет выключен, стекла

дождём слеза, и зарево потухло,

но то не взгляд — то лишь игра стекла,

лишь отраженье лампочки из кухни.

20.6.2018